Старый Насимонте резво поднялся следом, за ним кузен и доверенный советник Валентина принц Миригант, у которого на плече сидел маленький вроонский мудрец Аутифон Делиамбер. Тунигорн остался внизу, не желая, видимо, иметь ничего общего с местом бойни и святотатства.

Поверхность алтаря, выщербленная временем, поросшая сорной травой, испещренная красными и зелеными пятнами лишайника, простиралась далеко.

Трудно было представить, как даже великое множество метаморфов, этих хрупких, словно бескостных существ, могло нагромоздить такое количество каменных блоков.

Магадоне Самбиса указала на метку из желтой ленты в форме шестиконечной звезды, прикрепленную к камню в дюжине футов от них.

– Мы нашли его здесь. Точнее, часть его. А другую часть вот тут. – Еще одна метка виднелась слева, футах в двадцати от первой. – И тут. – Третья желтая звезда.

– Так труп был расчленен? – поразился Валентин.

– Да. Видите, пятна крови видны повсюду. – Магадоне Самбиса помедлила, и Валентин заметил, что она дрожит. – Мы нашли все, кроме головы. Голова отыскалась в другом месте, в руинах Седьмой пирамиды.

– Стыда у них нет, – выпалил Насимонте. – Хуже зверей. Надо было вывести их всех под корень.

– Кого это? – спросил Валентин.

– Вы знаете, о ком я говорю, ваше величество. Очень хорошо знаете.

– Ты думаешь, эта работа перевертышей?

– О нет, ваше величество! – ехидно запротестовал Насимонте. – Как я мог подумать такое? Это, конечно, кто-то из наших. Из профессиональной зависти, скажем, из-за того, что покойник совершил какое-то открытие, которое наши хотели присвоить себе. Вы ведь так полагаете, Валентин? Вы верите, что найдется человек, способный на такое зверство?

– Мы для того и приехали, чтобы разобраться в этом, мой друг, примирительно сказал Валентин. – Пожалуй, еще рано делать какие-то выводы.

Глаза Магадоне Самбисы чуть не вылезли из орбит – так потрясла ее дерзость Насимонте, посмевшего спорить с самим понтификом.